Болезнь куклы

.
.
.
Рядом лежу и глажу животик,
Медленно по часовой.
-Что это, мама? -Антибиотик.
-Антибиотик - плохой.

Входит на цыпочках в комнату папа,
Тянется ворот к плечу.
-Что это, мама? -Термометр, лапа.
-Термометр я не хочу.

Падает жар, промокает пижама,
Плавает в ложке морковь.
-Я доктора Луи отшлепаю, мама.
-Отшлепаешь, если здоров…
.
.
.

Болеет...

.
.
.
Ты болеешь. Я пишу свой стих –
Неразборчивый рецепт в аптеку богу,
Чтоб прочтя, он выслал на подмогу
Пару-тройку ангелов своих.

Ткнусь губами – пышет голова
Обжигающею лавой первозданной.
Я машу блокнотом и слова
Сыпятся на лоб тебе как манна.

“Мальчик мой” упало со страниц
И дыханье сделалось ровнее
“Долгожданный” и у вымокших ресниц
Каждое движение плавнее.

На помине тут и ангелы легки.
Подержурят. Ты поспишь немного.
Скоро утро. И в который раз стихи
Скоротали ожиданье бога
.
.
.

*** ( Я ничего не знаю горячей)

.
.
.
Я ничего не знаю горячей,
Чем твои температурящие лапки.
По щеке как зайчики по грядке
Десять прыгают пылающих лучей.

Мой бесстрашный храбрый генерал,
Добровольно пьешь свое лекарство.
Пусть возьмут не разделяя царство,
Лишь бы только ты скорее встал.

Чтобы только не было печи
Вместо лба, под мокрым полотенцем.
Никогда мое не сможет сердца
Страх перед болезнью излечить.
.
.
.

Ты думаешь я сплю

.
.
.
Ты думаешь я сплю, а я не сплю.
Я трогаю руками свой арбузный,
Свой баскетбольно-глобусный живот –
Аквариум околоплодных вод.
Как можно безобразным словом плод
Назвать живущую там нежную медузу?
Она меня легонечко толкнет
И снова ляжет невесомым грузом..
А я улитка, но наоборот –
На животе ношу свою ракушку.
Ты думаешь я сплю, а я не сплю –
Я вспоминаю и смеюсь в подушку
О том, когда мне было 10 лет
Я заворачивала синий плащ в рулет
И с гордостью пихала под ночнушку.
Могла на профиль свой часами в зеркала
Смотреть… Но из под подола
Мой синий плащ с исскуственной опушкой
Выпрастывал позорно рукава.
И я, валясь на мамину кровать
В недолгих родах мягкую игрушку
Себе рожала, отобрав права
У всех возможных плюшевых отцов.
Баюкала ее, зарыв лицо
В мех синтетический. Ох, баюшки-баю…
Ты думаешь я сплю, а я не сплю -
Я ностальгирую, мечтаю и люблю.
.
.
.

Судьба

.
.
.
Рука опять скучает по стволу
Карандаша отточенного в жало.
Она уже забыла как держала
Мгновение тому назад иглу
И шила для младенца одеяло.

Теперь она посредницей тому,
Кто пользуется властью сюзерена,
Ей дарит право первого катрена
И позволяет не иметь табу,
Как некогда Гомеру и Верлену.

У женской кисти гибкость отобрав,
Придав ей некую скульптурную наружность
Бог делает ее своим оружьем
С полуночи до раннего утра…
А утром руки нежно гладят мужа.
.
.
.

Лента Мёбиуса

.
.
.
Я лежу, а ты во мне лежишь.
Ты меня толкнула, но не больно.
Я смеюсь: ведь ты меня невольно
В первый раз сумела рассмешить.

Безымянная, под сердцем у меня
Рыбкою аквариумной бьешься –
На любое имя отзовешься,
Были б только нежны имена.

Я как будто сдвинута к хребту
Стражником не знающим покоя
Охраняю спящую в алькове
Незнакомую для света красоту.

Я лежу, а ты во мне лежишь
Продолжает лента Мебиуса виться.
Ноет сладкой болью поясница,
Новую вынашивая жизнь.

Может ли фиалка объяснить,
Что такое полнится нектаром?
Я тебе дарю себя в подарок:
И хранить тебе меня и хоронить.
.
.
.

И снова встретились...

.
.
.
И снова встретились – нелепая история,
Держа за руки маленьких детей.
“А как твою зовут?” - “Мою? Виктория.”
“А твоего?” – “А моего – Андрей.”

Друг другу больше не сказав ни звука, мы
Свои пути продолжили опять…
Любовь наверно умирала с муками
Гораздо бОльшими, чем мы смогли понять.
.
.
.
.
.