***

.
.
.
С неловкостью кладет себе дорогу
К заветной цели. На своем пути
Всем весом встал на бабушкину ногу,
Споткнулся о диван и наступил
На острые углы своих машинок,
Разбросанных по пёстрому ковру.
Я сомневаюсь разрешать ли сыну
Погладить маленькую спящую сестру.
Но мальчик вопреки моей нервозности,
С наивной нежностью ее коснулся рук,
Внезапно осенённый грациозностью,
И бережностью вдохновлённый вдруг.
.
.
.

Сыну

.
.
.
Впервые слезы лью из-за тебя.
Ушла к себе с намереньем навеки
В обиде быть. Салфетку теребя,
Ей промокаю всухнувшие веки
И думаю: как быстро человеку
Младенченский наскучивает рай.
Как быстро он вступить желает в реку
Непослушания. Как тонкая игра
В азы манипуляции манит,
Сильнее чем "MONOPOLY" прельщая.
Как до сих пор тянувшийся магнит,
Перевернувшись тягу отвергает...
Вчера ты сам себе надел кроссовки.
Сегодня я впервые слезы лью.
Я не расстраиваюсь. Я учу уроки
Про долю материнскую мою.
.
.
.

Дочери

.
.
.
Я успеваю позабыть за ночь,
Не до конца привыкнув к переменам,
Что у меня есть маленькая дочь,
И что кроватка детская с моею
Вплотную сдвинута. Под утро тихий стон
Проскальзывает эхом в подсознанье
И превращается в сумбурный краткий сон
Об ангеле, просящем состраданья.
И хочется обнять, зацеловать,
Усыновить, удочерить...
Невольно
Сон прерывается, чтоб я могла узнать,
Что мною он уже уангелённый...
.
.
.

Дочери

.
.
.
Жду первой улыбки - как манны небесной,
Жду первой болезни - как кары небесной.
А за год все это смешается вместе -
Болезни, улыбки, улыбки, болезни...
.
.
.

Музыка

.
.
.
Шестнадцатая нота - это дочка.
Восьмушка - это мой трехлетний сын.
Я - четверть, папа - четверть с точкой.
Дед с бабушкой - две ноты половин-
Ки. И все мы части долгой партитуры,
В которой нет ни пауз, ни длиннот.
А только есть печальные цезуры,
Скорбящие о смерти целых нот.
.
.
.

***

.
.
.
О, время, сократившееся до
Тугих колец, сжимающих до боли
Почти физической, где каждый новый вздох
Короче предыдущего на долю
Секунды. Из таких секунд
Мне раньше удавалось строить башни.
Но время - хлыст, но время гибкий кнут
Ни зодчего, ни башни не щадящий.
Парадоксальное соотношенье мер:
Миг долог, краток век. Поспешно
Мелькают дни хвостами тусклых змей,
Спещащих вон из кожи надоевшей.
На книгу в триста шестьдесят страниц
Уходит год, а на стихотворенье
Уходит жизнь. А жизнь как взмах ресниц
Уходит за мгновенье, за мгновенье...
.
.
.

Ты - молчаливая.

.
.
.
Ты - молчаливая. На ручках у меня
Ты созидательно молчанье сохраняешь.
И я уверена, что также как и я
На слово "счастье" рифму подбираешь.
.
.
.

На другом конце...

.
.
.
Большая, теплая, поет.
Зачем-то долго гладит темя.
Усну - и пропадет на время.
Заплачу - на руки возьмет.

И снова ходит, напевая,
Прижав меня себе к плечу.
Еще не знаю, кто такая,
Но и другую не хочу.
.
.
.

Дочери

.
.
.
Ты на моих руках, но между нами есть
Преграда в виде книги, что прочесть
Мне хочется быстрее. Я листы
Верчу одной рукой, покуда ты
(Мне верить хочется) надумываешь спать.
Я забываюсь на примерно пять
Исполненных поэзией страниц,
А после думаю увидеть пух ресниц
Опущенный, открытый в дрёме рот,
Но ты глаза таращишь в переплет…
Вот так с тобой, мой маленький зверёк,
Прочли Набокова мы – вдоль и поперёк.
.
.
.